Окклюзия — опасный враг внутри нас

Окклюзия — опасный враг внутри нас

Содержание

Окклюзия — опасный враг внутри нас

Окклюзия – опасный враг внутри нас

Как известно, самые частые причины, приводящие к инвалидности и летальному исходу, – это заболевания кровеносной системы. Именно она отвечает за доставку жизненно необходимых веществ ко всем органам и при малейшем сбое ее работы может возникнуть паралич или отмирание тканей.

Опаснее всего является окклюзия, представляющая собой внезапно или постепенно появившуюся непроходимость внутри сосудов. Чаще эта патология поражает вены и артерии нижних конечностей, реже верхних, а также мозга и сетчатки глаза. Чем позднее диагностируется окклюзия сосудов, тем тяжелее будут последствия.

Причины возникновения окклюзии

Нормальному кровотоку в сосудах может помешать несколько факторов:

  1. Эмболия. Внутри вен или артерий могут образовываться плотные сгустки, называемые эмболами. Именно они являются самой частой причиной окклюзии. Эмболия имеет несколько разновидностей. Она бывает воздушной (попадание воздуха в кровеносную систему в связи с нарушениями работы легких или неправильно произведенной инъекцией). Вторая разновидность – артериальная эмболия, которая появляется вследствие передвижения тромба в сосудах. Также встречается жировая эмболия, возникающая при переломе крупных костей, в результате чего в кровь попадают нерасщепленные жиры.
  2. Тромбоз. Возникает при появлении и постепенном увеличении тромба, прикрепленного к стенке вены или артерии. Такое явления часто встречается при атеросклерозе.
  3. Аневризма сосудов. Этим термином называется патология, при которой стенки вены или артерии выпячиваются или расширяются.
  4. Травмы. Поврежденные ткани могут начать давить на сосуды и препятствовать нормальному кровотоку. Постепенно это приводит и к тромбозу, и к аневризме, а в результате – и к окклюзии.

Виды окклюзии

В зависимости от того, какие именно сосуды оказались пораженными стенозом, можно разделить эту патологию на несколько видов. Чаще всего страдают нижние конечности. Также окклюзия сосудов приводит к нарушению работы головного мозга, сетчатки, внутренних органов, периферических мышц.

Окклюзия вен и артерий нижних конечностей

50% всех окклюзий приходится именно на поражение нижних конечностей. Чаще всего закупорка возникает в бедренной или подколенной артерии. Вас должны насторожить следующие признаки:

  1. Боль. Она поражает всю ногу от ступни до бедра и не проходит даже после смены положения.
  2. Не прощупывается пульс. Исчезновение пульсации – первый признак того, что кровоток в сосудах ноги прекратился.
  3. Бледность. Если в венах не течет кровь, то кожа становится бледной и на ней появляется мраморный рисунок.
  4. Онемение ноги. Если вы не чувствуете прикосновений к ноге, а также ощущаете мурашки или покалывания на коже, это также говорит об окклюзии.
  5. Паралич. Вы не можете поднять, отставить в сторону или назад свою ногу. Кожа становится холодной, сухой и безжизненной.

Окклюзия вен и артерий головного мозга и ЦНС

Существует вероятность того, что стеноз поразит сосуды, ведущие к головному мозгу. Чаще всего закупорка возникает во внутренней сонной или позвоночной артерии. При этом проявляются следующие симптомы:

  • паралич лица и конечностей;
  • головокружение;
  • провалы в памяти;
  • потеря сознания;
  • нарушение речевых функций.

Чем опасна окклюзия

При прекращении питания тканей нашего организма начинается быстрое отмирание клеток. Для безвозвратных изменений достаточно 4-6 часов. Поэтому при любых подозрениях срочно обращайтесь к врачу.

Мертвые ткани нижних конечностей служат причиной возникновения гангрены, и, как результат, – ампутации ног. При нарушении кровотока в головном мозге происходит ишемический инсульт, если его не распознать вовремя, он приведет к параличу тела, снижению интеллекта или к летальному исходу. Если поражаются сосуды, ведущие к сетчатке глаза, то человек может навсегда ослепнуть.

Диагностика и лечение окклюзии

В оперативном порядке врачами должны быть проведены следующие процедуры, которые подтвердят диагноз и определят его степень поражения:

  • пальпация (прощупывание) пульса;
  • артериография или флебография;
  • ультразвуковое дуплексное сканирование;
  • МР-ангиография.

В зависимости от результатов диагностики назначается лечение. При первой степени, когда не выявлено нарушений работы организма, достаточно медикаментозных препаратов. К ним относятся спазмолитики, фибринолитические средства и антиагреганты. Также больному необходимо пройти курс баротерапии и физиолечения.

Если признаки стеноза ярко выражены (частые боли в конечностях, трофические проявления), то не избежать оперативного вмешательства. Чаще всего применяется шунтирование (создание нового пути кровотока), тромбэктомия (удаление тромба) или эмболэктомия (удаление эмбола). При необходимости может осуществляться протезирование пораженного участка артерии.

Если на отмерших тканях есть воспаление, переходящее на здоровые области, или существует вероятность возникновения постишемического синдрома (отечность, поражение нервов, паралич конечностей), рекомендуется ампутация.

Профилактика возникновения окклюзии

Часто для поддержания здоровья сердечно-сосудистой системы достаточно соблюдать ряд простых правил. Они помогут избежать появления закупорки сосудов и жить долго:

  1. Избавьтесь от алкогольной и никотиновой зависимости. В идеале спирт и сигареты не должны присутствовать в вашей жизни совсем.
  2. Не забывайте о физических нагрузках. Активный образ жизни укрепляет не только сосуды, но и весь организм.
  3. Не подвергайте себя стрессовым ситуациям.
  4. Приведите вес в норму.
  5. Покупайте правильные продукты. Избегайте фастфуда, полуфабрикатов, копченостей, так как они содержат насыщенные жиры и холестерин.
  6. Ограничьте потребление чая, кофе и соли.

Тяжелые последствия окклюзии вен и артерий могут постигнуть каждого. Поэтому следите за здоровьем и состоянием своего организма.

Враг внутри: чем опасен диалог с самим собой

Наталия Киеня

В психологии внутренний диалог — это одна из форм мышления, процесс общения человека с самим собой. Он становится результатом взаимодействия разных эго-состояний: «ребенка», «взрослого» и «родителя». Внутренний голос часто критикует нас, дает советы, апеллирует к здравому смыслу. Но прав ли он? T&P узнали у нескольких человек из разных областей, как звучат их внутренние голоса, и попросили психолога это прокомментировать.

Внутренний диалог не имеет ничего общего с шизофренией. Голоса в голове есть у всех: это мы сами (наша личность, характер, опыт) говорим с собой, ведь наше Я состоит из нескольких частей, а психика устроена весьма сложно. Мышление и рефлексия невозможны без внутреннего диалога. Не всегда, впрочем, он оформлен как беседа, и не всегда часть реплик как бы произносят голоса других людей — как правило, родных близких. «Голос в голове» также может звучать как собственный, а может «принадлежать» совсем постороннему человеку: классику литературы, любимому певцу.

С точки зрения психологии внутренний диалог представляет проблему, только если он так активно развивается, что начинает мешать человеку в повседневной жизни: отвлекает его, сбивает с мысли. Но чаще этот молчаливый разговор «с самим собой» становится материалом для анализа, полем для поиска больных мест и испытательным полигоном для развития редкой и ценной способности — понимать и поддерживать себя самого.

Роман

Мне сложно выделить какие-то характеристики внутреннего голоса: оттенки, тембр, интонации. Я понимаю, что это мой голос, но слышу его совсем по-другому, не так, как остальные: он более гулкий, низкий, грубоватый. Обычно во внутреннем диалоге я представляю себе действующую ролевую модель какой-то ситуации, скрытую прямую речь. Например, — что бы я сказал той или иной публике (притом, что публика может быть очень разной: от случайных прохожих до клиентов моей компании). Мне их нужно убедить, донести до них свою мысль. Обычно я также проигрываю интонации, эмоции и экспрессию.

В то же время, как таковой дискуссии нет: есть внутренний монолог с размышлениями вроде: «А что, если?». Бывает ли, что я сам называю себя идиотом? Бывает. Но это не осуждение, а, скорее, нечто среднее между досадой и констатацией факта.

Если мне нужно стороннее мнение, я меняю призму: например, стараюсь вообразить, что сказал бы один из классиков социологии. По звучанию голоса классиков ничем не отличаются от моего: я вспоминаю именно логику и «оптику». Ярко чужие голоса я различаю только во сне, и они точно моделируются реальными аналогами.

Анастасия

В моем случае внутренний голос звучит как мой собственный. В основном, он говорит: «Настя, перестань», «Настя, не тупи» и «Насть, ты дура!». Этот голос появляется нечасто: когда я чувствую себя несобранной, когда собственные действия вызывают у меня недовольство. Голос не сердитый — скорее, раздраженный.

Читай также
Профилактика, лечение и осложнения при сердечной недостаточности

Я ни разу не слышала в мыслях ни маминого, ни бабушкиного, ни еще голоса: только свой. Он может меня ругать, но в определенных рамках: без унижений. Этот голос, скорее, как мой тренер: нажимает на кнопки, которые побуждают меня к действию.

То, что я слышу мысленно, не оформлено как голос, однако я опознаю эту личность по строю мыслей: она похожа на мою мать. И даже точнее: это «внутренний редактор», который объясняет, как сделать так, чтобы понравилось матери. Для меня как для потомственного киношника это нелестное название, поскольку в советские годы для творческого человека (режиссера, писателя, драматурга) редактор — это туповатый ставленник режима, не очень образованный работник цензуры, упивающийся собственной властью. Неприятно осознавать, что подобный тип в тебе цензурирует мысли и подрезает крылья творчеству во всех областях.

Многие свои комментарии «внутренний редактор» дает по делу. Однако вопрос заключается в цели этого «дела». Он, если резюмировать, говорит: «Будь как все и не высовывайся». Он кормит внутреннего труса. «Нужно быть отличником», потому что это избавляет от проблем. Это всем нравится. Он мешает понять, чего хочу я сам, нашептывает, что комфорт — это хорошо, а остальное потом. Этот редактор на самом деле не дает мне быть взрослым в хорошем смысле этого слова. Не в смысле унылости и отсутствия пространства игры, а в смысле зрелости личности.

Я слышу внутренний голос, в основном, в ситуациях, которые напоминают мне о детстве, или когда необходимо прямое проявление творческой составляющей и фантазии. Иногда я поддаюсь «редактору», а иногда нет. Самое главное — вовремя распознать его вмешательство. Потому что он хорошо маскируется, прикрываясь псевдологичными умозаключениями, которые на самом деле не имеют смысла. Если я его опознал, то пытаюсь понять, в чем проблема, чего хочу я сам и где правда на самом деле. Когда этот голос, например, мешает мне в творчестве, я стараюсь остановиться и выйти в пространство «полной пустоты», начав все с начала. Сложность заключается в том, что «редактора» бывает сложно отличить от простого здравого смысла. Чтобы сделать это, нужно послушать интуицию, отойти от смысла слов и понятий. Часто это помогает.

Ирина

Мой внутренний диалог оформлен как голоса бабушки и подруги Маши. Это люди, которых я считала близкими и важными: у бабушки я жила в детстве, а Маша оказалась рядом в сложное для меня время. Бабушкин голос говорит, что у меня кривые руки и что я неумеха. А голос Маши повторяет разные вещи: что я снова связалась не с теми людьми, веду неправильный образ жизни и занимаюсь не тем, чем нужно. Они обе всегда осуждают меня. При этом голоса появляются в разные моменты: когда у меня что-то не получается — «говорит» бабушка, а когда у меня все получается и мне хорошо — Маша.

Я реагирую на появление этих голосов агрессивно: стараюсь заставить их умолкнуть, мысленно спорю с ними. Я говорю им в ответ, что лучше знаю, что и как делать со своей жизнью. Чаще всего у меня получается переспорить внутренний голос. Но если нет, я чувствую себя провинившейся, и мне плохо.

Мысленно я иногда слышу голос матери, который осуждает меня и обесценивает мои достижения, сомневается во мне. Этот голос всегда бывает мною недоволен и говорит: «Да ты что! Ты в своем уме? Займись лучше прибыльным делом: ты должна зарабатывать». Или: «Ты должна жить, как все». Или: «У тебя ничего не получится: ты никто». Он появляется, если мне предстоит совершить смелый шаг или пойти на риск. В таких ситуациях внутренний голос как бы пытается за счет манипуляции («мама расстроена») склонить меня к максимально безопасному и максимально непримечательному образу действий. Чтобы он был доволен, я должна быть незаметной, старательной, и всем нравиться.

Также я слышу и свой собственный голос: он называет меня не по имени, а прозвищем, которое придумали мои друзья. Обычно он звучит немного раздраженно, но дружелюбно, и говорит: «Так. Прекрати», «Ну что ты, детка» или «Все, давай». Он побуждает меня сосредоточиться или начать действовать.

Илья Шабшин

психолог-консультант, ведущий специалист «Психологического центра на Волхонке»

Вся эта подборка говорит о том, о чем психологи хорошо знают: у большинства из нас очень силен внутренний критик. Мы общаемся сами с собой в основном на языке негатива и грубых слова, методом кнута, и навыков самоподдержки у нас практически нет.

В комментарии Романа мне понравился прием, который я бы даже назвал психотехникой: «Если мне нужно стороннее мнение, я стараюсь вообразить, что сказал бы один из классиков социологии». Этот прием могут использовать люди разных профессий. В восточных практиках даже существует понятие «внутреннего учителя» — глубинного мудрого внутреннего знания, к которому можно обращаться, когда тебе трудно. У профессионала за плечами обычно есть та или иная школа или авторитетные фигуры. Представить себе одну из них и спросить, что бы сказал или сделал он, — это продуктивный подход.

Наглядная иллюстрация к общей теме — это комментарий Анастасии. Голос, который звучит, как собственный, и говорит: «Настя, ты дура! Не тупи. Перестань», — это, конечно, по Эрику Берну, Критикующий Родитель. Особенно плохо, что голос появляется, когда она чувствует себя «несобранной», если собственные действия вызывают недовольство, — то есть, когда, по идее, человека как раз надо поддержать. А голос вместо этого утаптывает в землю… И хотя Анастасия пишет, что он действует без унижений, это небольшое утешение. Может, как «тренер» он нажимает не на те кнопки, и побуждать себя к действиям стоит не пинками, не упреками, не оскорблениями? Но, повторюсь, такое взаимодействие с собой — это, к сожалению, типично.

Побудить себя к действию можно, сначала убрав страхи, сказав себе: «Настя, все в порядке. Ничего страшного, мы сейчас разберемся». Или: «Вот, смотри: получилось хорошо». «Да ты молодец, ты справишься!». «А вспомни, как тогда ты здорово все сделала?». Такой метод подойдет любому человеку, который склонен себя критиковать.

В тексте Ивана важен последний абзац: здесь описывается психологический алгоритм борьбы с внутренним критиком. Пункт первый: «Распознать вмешательство». Такая проблема возникает часто: нечто негативное маскируется, прикрываясь полезными утверждениями, проникает человеку в душу и наводит там свои порядки. Дальше включается аналитик, пытаясь понять, в чем проблема. По Эрику Берну, это взрослая часть психики, рациональная. У Ивана даже есть авторские приемы: «выйти в пространство полной пустоты», «послушать интуицию», «отойти от смысла слов и все понять». Отлично, так и нужно! На основе общих правил и общего понимания о том, что происходит, необходимо находить свой подход к происходящему. Как психолог я аплодирую Ивану: он хорошо научился говорить с собой. Ну, а то, с чем он борется, — классика: внутренний редактор — это все тот же критик.

«В школе нас обучают извлекать квадратные корни и проводить химические реакции, но вот нормально общаться с самим собой не учат нигде»

У Ивана есть и еще одно интересное наблюдение: «Нужно не высовываться и быть отличником». То же самое отмечает и Кира. Ее внутренний голос также говорит, что она должна быть незаметной и всем нравиться. Но этот голос вводит свою, альтернативную логику, поскольку, можно либо быть самым лучшим, либо не высовываться. Однако такие утверждения взяты не из реальности: все это внутренние программы, психологические установки из разных источников.

Установка «не высовываться» (как и большинство других) берется из воспитания: в детском и подростковом возрасте человек делает выводы о том, как ему жить, дает себе инструкции на основе того, что слышит от родителей, воспитателей, учителей.

В этой связи печально выглядит пример Ирины. Близкие и важные люди — бабушка и подруга — говорят ей: «У тебя кривые руки, и ты неумеха», «ты неправильно живешь». Возникает замкнутый круг: бабушка осуждает ее, когда что-то не получается, а подруга — когда все хорошо. Тотальная критика! Ни когда хорошо, ни когда плохо, нет никакой поддержки и утешения. Всегда минус, всегда негатив: или ты неумеха, или с тобой еще что-нибудь не так.

Но Ирина молодец, она ведет себя как боец: заставляет голоса умолкнуть или спорит с ними. Так и надо действовать: власть критика, кем бы он ни был, нужно ослаблять. Ирина говорит, что чаще всего голоса получает переспорить, — по этой фразе можно предположить, что соперник сильный. И в этом плане я бы предложил ей попробовать другие способы: во-первых (поскольку она слышит это как голос), представить себе, что он исходит из радио, и она поворачивает ручку громкости в сторону минимума, так что голос затихает, его становится хуже слышно. Тогда, вероятно, его власть ослабеет, и его станет легче переспорить, — или даже просто отмахнуться от него. Ведь такая внутренняя борьба создает довольно большое напряжение. Тем более, Ирина пишет в конце, что чувствует себя провинившейся, если не получается переспорить.

Негативные представления глубоко проникают в нашу психику на ранних этапах ее развития, особенно легко — в детстве, когда они исходят от больших авторитетных фигур, с которыми, по сути, спорить невозможно. Ребенок маленький, а вокруг него — огромные, важные, сильные хозяева этого мира — взрослые, от которых зависит его жизнь. Тут особенно не поспоришь.

В подростковом возрасте мы также решаем сложные задачи: хочется показать себе и другим, что ты уже взрослый, а не маленький, хотя на самом деле в глубине души понимаешь, что это не совсем так. Многие подростки становятся ранимыми, хотя внешне выглядят колючими. В это время утверждения о себе, о своей внешности, о том, кто ты и какой, западают в душу и позже становятся недовольными внутренними голосами, которые ругают и критикуют. Мы разговариваем с собой так плохо, так гадко, как никогда не стали бы говорить с другими людьми. Другу ты ни за что не скажешь ничего подобного, — а в твоей голове твои голоса по отношению к тебе запросто себе это позволяют.

Чтобы корректировать их, прежде всего, нужно осознать: «Не всегда то, что звучит в моей голове, — это дельные мысли. Там могут оказаться мнения и суждения, просто усвоенные когда-то. Они мне не помогают, мне это не полезно, и ни к чему хорошему их советы не ведут». Нужно научиться их распознавать и разобраться с ними: опровергнуть, приглушить или другим способом убрать из себя внутреннего критика, заменив его на внутреннего друга, оказывающего поддержку, особенно, когда плохо или трудно.

Читай также
Как лечить хронический геморрой: современные методы и народные средства

В школе нас обучают извлекать квадратные корни и проводить химические реакции, но вот нормально общаться с самим собой не учат нигде. А нужно культивировать в себе вместо самокритики здоровую самоподдержку. Конечно, рисовать вокруг собственной головы нимб святости не нужно. Нужно, когда сложно, уметь себя подбодрить, поддержать, похвалить, напомнить себе об успехах, достижениях и сильных сторонах. Не унижать себя как личность. Говорить себе: «В конкретной области, в конкретный момент я могу сделать ошибку. Но к моему человеческому достоинству это не имеет отношения. Мое достоинство, мое положительное отношение к себе как к человеку — это незыблемый фундамент. А ошибки — это нормально и даже хорошо: я извлеку из них урок, буду развиваться и двигаться дальше».

Иконки: Justin Alexander from the Noun Project

Окклюзия — опасный враг внутри нас

  • ЖАНРЫ 359
  • АВТОРЫ 257 425
  • КНИГИ 590 309
  • СЕРИИ 21 989
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 549 484

Данный перевод является бесплатным и распространяется свободно.

Все примечания в тексте принадлежат переводчику. Для удобства восприятия все физические величины переводились с британских и американский единиц в более понятную метрическую систему.

Особая благодарность в помощи при переводе маме, папе, Алене (лучшей подруге), Sigma, Viper, Ahimas Velde и Rroberto.

Релиз осуществлен при поддержке сайта Hitmangame.ru

Как мог, сгладил топорность перевода, объяснил непонятные слова и стандартизировал прямую речь. Теперь немного примечаний принадлежат и мне. Special for LibRusEc — Hagen.

Клон-убийца уже стал легендой и теперь это больше, чем игра.

Выращенный, чтобы убивать, Агент 47 является одним из самых ценных киллеров Агентства. Поэтому когда конкурирующая организация принимает решение уничтожить Агентство, первой целью становится именно Агент 47. Назначить человека, чтобы убить самого лучшего киллера — одно дело; выполнить это задание — другое. Когда попытка расправы проваливается, Агенту 47 поручают выследить и уничтожить того, кто снабжает врага информацией из Агентства.

47ой должен обойти по кровавым следам полмира, проложить путь через улицы Феса и Марокко, победить работорговцев в самом сердце Чада, вести шпионаж в Португалии… но вскоре он узнает смертельную правду: если он провалит задание, то цена, которую он заплатит, будет намного выше, чем цена его собственной жизни…

ДОЛИНА РЕКИ РЕЙН, БЛИЗ ГОРОДА КЕЛЬН, ГЕРМАНИЯ

Стояло прекрасное летнее утро, когда Аристотель Торакис вышел из мрачной комнаты замка на залитую солнцем террасу, и взглянул вниз на долину реки Рейн. Воздух был свеж, и солнечный свет блестел на поверхности воды словно золото, когда нагруженные лодки вспенивали реку, проходя мимо в обоих направлениях. Большинство речных судов принадлежали семьям, которые жили на борту, доказательством чего являлись детские манежи, которые занимали небольшое пространство на палубе и яркое разноцветное белье, развивавшееся на бельевых веревках.

Это была идеалистическая сцена, и в какой-то момент международный магнат торговых судов мечтал оказаться там, внизу, стоя у штурвала нагруженного судна, что направлялось в Базель или Амстердам. Такая жизнь была проще и, в какой-то степени, приятнее, чем та, какой жил Торакис. Его публичность обрекала его постоянно держаться на скользком краю международного финансового дела, пытаясь отстоять и свой стиль жизни, и бизнес, основанный его дедом.

Хотя такая жизнь и могла показаться заманчивой с высоты тысячи футов, Торакис знал, каким суровым может быть такое существование, и не имел ни малейшего желания расставаться с роскошью, к которой привыкли он и его семья.

— О чем задумались? — спросил Пьер Дуэй, подойдя к греку. Его появление было весьма неожиданным, и Торакис невольно вздрогнул.

— Прекрасный день — неопределенно ответил магнат.

Дуэй кивнул. Замок принадлежал французу, и хотя Торакис унаследовал свое состояние, он знал, что Дуэй — человек, добившийся всего своими собственными силами. Грек был богат, но в самом начале своего пути он был бедняком без малейших надежд, и в свое время Дуэй ему неплохо помог.

— Что вы думаете об этом? — поинтересовался Дуэй, в то время как его собеседник немного отпил прохладного Рейслинга.

— Сухо, — заметил Торакис, — и ясно. Прекрасно для такого дня как этот.

У пятидесяти двух летнего финансового магната были черные волосы, покрытые сединой, и скупое, «точеное» лицо. Хотя в юности он был спортсмен-любитель, за последние пять лет грек сильно пополнел — вес, который не могла скрыть даже широкая черная рубашка. Штаны цвета хаки и пара легких кожаных туфлей от Гуччи без чулок довершали вид.

Дуэй был на десять лет моложе Торакиса, худой как шпага, и в прекрасной форме. За исключением тонкого черного кожаного пояса и черных сандалий, француз был одет во все белое.

— Рад, что вам нравится, — ответил он. — Такой воздух, скорее с долины Мозелла, чем с Рейна. Вся разница в сланцевой почве.

Торакис не понял смысла сказанного, да его это и не волновало, но он не признался в этом, так как искал способа завязать разговор, о необходимости которого знали они оба.

— Годы несут за собой лишь пользу и жизнь, — задумчиво заметил грек. — Как для вина, так и для торгового флота.

— Да, — сдержанно согласился Дуэй. — Кто бы мог предвидеть, что один из ваших танкеров наскочит на мель в Португалии, что лайнер будет захвачен пиратами, и что ваш главный финансовый директор будет под арестом? И все в один год? Невозможно представить такого. Впрочем, пойдемте. Завтрак уже готов, и у нас будет хорошая возможность поговорить о вине, женщинах, и торговом флоте.

Стол, накрытый льняной скатертью, находился в тени большого навеса, сделанного из голубой в белую полоску парусины. Навес мягко шуршал, ленивый бриз с Рейна легонько трепал листву.

Торакис внимательно изучил стол. У него была острая аллергия, и поэтому он тщательно следил за тем, что ест. Личный шеф-повар готовил большую часть блюд, когда магнат был дома, и сопровождал его везде, куда бы он ни пошел, а также оставлял охрану в кухне, когда Торакис ел в ресторане. Когда внимательный повар был неподалеку, бизнесмен мог быть уверен, что пища безопасна.

— За долгие и выгодные отношения, — сказал француз, подняв бокал. Однако, ожидая услышать добродушие в этих словах Пьера, Торакис заметил нечто другое. Что-то суровое и расчетливое.

— Да, — согласился грек, поднимая бокал Рейслинга. — За долгие и выгодные отношения.

Бокалы встретились и издали легкий звон, и тут же возникла торопливая деятельность — слуга спешил подать еду. Первое блюдо состояло из охлажденных креветок, приправленных зеленью, и корзинки с хрустящими багетами.

— Итак, — начал француз, намазывая хлеб маслом. — Я надеюсь вы не обидитесь моей прямолинейности… но сколько денег нужно, чтобы покрыть ваши нынешние расходы?

И, хотя Торакис удивился такой прямоте своего собеседника, он был рад этому вопросу, так как все равно не знал, как лучше начать переговоры. Он проглотил кусок креветки, выпил вина и приложил салфетку к губам.

— Около пятисот миллионов евро. Безопасный заем, обратите внимание, сроком на пять лет.

— Это большие деньги, — мягко заметил Дуэй. — Но не слишком. Думаю, мы вам поможем. Однако есть еще одно условие. — Он замолчал, и, посмотрев прямо на гостя, добавил, — Вы также предоставите мне всю имеющуюся у вас информацию.

Первое утверждение еще было предсказуемо, но второе звучало необычно, и заставило Торакиса нахмуриться.

— Информацию? Я не понимаю.

— Ну, все просто, — ответил француз, проткнув креветку. — Вы являетесь членом Совета Директоров организации, известной как Агентство. У меня та же должность в организации, знакомой вам как Puissance Treize — или Тринадцать сильных. Как вы, вероятно, знаете, мы бросили вызов Агентству[1] и в вопросах рынка, и в вопросах годовых доходов. Тем не менее, сейчас есть брешь, которую следует заполнить. Но с ключевой информацией, предоставленной вами, наша организация сможет оказывать влияние на рынок уже через месяц, а не через несколько лет.

Внезапно свежеиспеченный хлеб стал слишком сухим, и Торакису понадобился глоток вина, чтобы проглотить его.

Его связь с Агентством, сконцентрированная на проблемах перевозке и материально-техническом обеспечении, предполагала секретность. А Дуэй всё знал. Кровь ударила в виски грека.

— Это абсурд… — слабо сказал он. — У меня нет ни малейшего представления о чем вы говорите.

Международное Контрактное Агентство (International Contract Agency, ICA) (или просто «Агентство») — это вымышленная организация из серии видеоигр Hitman, на которую работает Агент 47. Девиз Агентства «Merces Letifer» (с лат. «Торговля Смертью»). Агентство — это тайная организация, которая предлагает услуги по устранению «лишних» людей по всему миру. Цели, указанные в контрактах, обычно очень высокого положения, хорошо охраняемые и авторитетные люди. Несмотря на политическую нейтральность Агентство часто принимает заказы от правительственных организации разных стран на устранение лидеров террористов и целых криминальных организаций. Агентство имеет много связей; вполне вероятно, что оно контактирует с ФБР, ЦРУ, МИ6, ООН, ФСБ,Моссад и т. п. (прим. ред.)

Враг внутри. Как уязвимости нашего разума разрушают наши отношения

В сфере межличностных отношений очень трудно получить точные и объективные данные. Люди сознательно управляют своим имиджем, стремясь представить себя в лучшем свете, и обманывают друг друга, скрывая свои недостатки и преувеличивая достоинства. А еще отношения исключают возможность двойного слепого опыта: партнер знает, что мы его изучаем, а мы, в свою очередь, не можем освободиться от гипотез, стереотипов и предвзятого отношения при выяснении того, что за человек перед нами. И эти факторы мешают партнеру быть естественным, а нам — объективными.

К тому же сама процедура проверки партнера неизбежно вносит вклад в отношения, искажает их, вплоть до ситуации, когда человек, поняв, что его проверяли, отказывается от продолжения общения.

Но и это еще полбеды. Гораздо печальнее то, что из-за присущих разуму систематических ошибок и искажений мы закономерно делаем о людях неправильные выводы. Причем не только об окружающих, но и о самих себе. Согласитесь, очень трудно строить отношения, когда вы заблуждаетесь относительно того, кто именно в этих отношениях состоит.

Читай также
Облитерирующий эндартериит: что это, как проявляется, методы лечения и профилактики

Ты просто такой человек!

Одной из главных задач познания человека человеком, без решения которой совершенно невозможно строить отношения с людьми, — это поиск ответа на вопрос: почему человек ведет себя именно так, а не иначе? Обидел ли нас наш визави под влиянием обстоятельств или потому, что у него плохой характер? Будет ли девушка нам готовить завтрак всю жизнь или прекратит заниматься этим после свадьбы?

Дарит ли наш молодой человек нам цветы потому, что это доставляет ему радость, или из банального желания затащить нас в постель? Поиск ответов на вопросы такого рода, которым мы занимаемся по несколько раз в день, в научной психологии носит название каузальной атрибуции.

И вот проблема заключается в том, что в процессе каузальной атрибуции мы постоянно совершаем одну и ту же ошибку — фундаментальную ошибку атрибуции (fundamental attribution error). Это постоянство, а также огромное значение сей ошибки и описываются словом «фундаментальная».

Что это за ошибка?

Все очень просто. Дело в том, что мы склонны считать поступки человека проявлениями его личности. Именно личности, а не ситуации или случайного стечения обстоятельств.

Говоря упрощенно: если человек сделал что-то хорошее, мы с высокой вероятностью будем считать его хорошим человеком, а если сделал что-то плохое — плохим. Предположить же, что дело тут совсем не в чертах характера, мы обычно просто не в состоянии.

В итоге у нас формируется довольно устойчивый образ человека, который очень трудно поколебать.

В действительности же очень многие наши действия и поступки не имеют отношения к личности, к каким-то неизменным свойствам психики. Очень часто человек действует просто под влиянием обстоятельств, повинуясь возникшей ситуации. А это значит, что нередко то, что человек сделал, он сделал совершенно случайно, то есть за его действиями не стоит какое-то свойство его личности.

Попробуйте не считать всякое действие и всякий поступок вашего партнера проявлением его личности, показателем наличия или отсутствия у него тех или иных психических, интеллектуальных или нравственных свойств, и, возможно, некоторые проблемы в ваших отношениях будут преодолены.

Подозрения подтвердились!

— Но позвольте! — возразит кто-то. — Я, наоборот, постоянно сталкиваюсь с тем, что мой партнер снова и снова делает одно и то же, совершает поступки, которые, безусловно, характеризуют его как личность!

Что ж, эта ситуация, скорее всего, иллюзорна и порождена уязвимостями нашего разума.

Анализируя поведение партнера на предмет того, о каких свойствах характера оно говорит, мы всегда будем скорее искать подтверждения нашего мнения о нем, нежели его опровержения.

В итоге наши подозрения с большей вероятностью подтвердятся, чем будут опровергнуты, а наше мнение о человеке только укрепится.

Эта уязвимость нашего разума, носящая название «подтверждающее искажение», срабатывает, конечно, не только в отношениях. Но какую сферу нашей жизни мы ни рассматривали бы, подтверждающее искажение всегда ведет к избирательности: большое значение мы придаем фактам, которые подтверждают наше мнение, и недооцениваем, считаем случайными, записываем в исключения факты, которые наше мнение опровергают. В итоге возникает эффект самоподтверждающегося диагноза: записали мы девушку в глупышки, значит, каждый ее разумный поступок мы будем объяснять случайностями, стечением обстоятельств, а каждый промах будем считать подлинным проявлением ее личности.

А я не такая!

Но что по поводу нас самих? Совершаем ли мы фундаментальную ошибку атрибуции в отношении самих себя? Может быть, мы слишком многие наши поступки считаем проявлением нашей личности, нашего характера, а следовало бы расслабиться и понять, что очень многое мы сделали совершенно случайно?

Исследования показывают: когда мы пытаемся понять, совершили ли нечто потому, что у нас такой характер или же под влиянием обстоятельств, мы предпочитаем последнее первому. Эта уязвимость нашего разума называется «искажение деятеля-наблюдателя» (actor-observer bias) и может рассматриваться как явление, противоположное фундаментальной ошибке атрибуции.

Это когнитивное искажение, в частности, мешает нам увидеть собственные качества, из-за которых мы портим отношения.

Мы разрушаем одни отношения за другими, но каждый раз объясняем свое неконструктивное поведение стечением обстоятельств, случайностями и факторами, на которые бесполезно пытаться делать поправку. В результате мы в принципе не можем измениться, ведь чтобы начать меняться, нужно увидеть, от чего стоит избавиться и к чему стремиться.

Все везу на себе!

Бывали ли вы шокированы, когда партнер заявлял: он, мол, делает по дому больше вас и вообще вносит в ваши отношения уж точно не меньший вклад, чем вы? Наверняка в эти моменты вам казалось, что он как минимум не прав, а то и вообще издевается.

Однажды ученые провели эксперимент (собственно, никто не мешает вам воспроизвести его и самостоятельно): испытуемым поставили задачу оценить интеллект, которым обладает большинство людей. А затем их попросили оценить собственный интеллект.

Каковы же были результаты этого эксперимента?

Естественно, подавляющее большинство испытуемых продемонстрировали свою уверенность в том, что их интеллект превосходит интеллект, присущий большинству.

Психологи называют это интересное явление «эффектом выше среднего» (above average effect). Если речь будет идти не о положительных качествах, а об отрицательных сторонах человеческой натуры, то «выше среднего», понятное дело, превратится в «ниже среднего».

Впрочем, есть и еще более специфичное для отношений явление — «искажение в пользу самого себя» (self-serving bias). Под влиянием этого когнитивного искажения ваш партнер будет считать, что именно он больше делает по дому, что для вас он делает больше, чем вы для него, что нервов он вам трепет меньше, чем вы ему.

Итак, не стоит считать человека лжецом, манипулятором, нарциссом и психопатом, когда он, как вам кажется, игнорирует очевидное и называет черное белым. Он не виноват. Просто его разум так устроен.

Впрочем, и ваш разум тоже. Вспоминайте об этом всякий раз, когда соберетесь поплакать в одиночестве, упиваясь мыслью о том, до какой степени не ценятся ваши жертвы и усилия, или когда решите излить душу друзьям по поводу того, с каким подонком связались…

Что ты из меня дуру делаешь?!

Сегодня тема психологического насилия в отношениях, в том числе в семейных, достаточно популярна. Составлен тысяча и один список приемов и способов такого насилия. Благодаря количеству и длине такого рода списков, вы можете объявить психологическим насилием практически любое поведение вашего партнера. Вот и получается, что молодые люди и мужья сегодня сплошь эгоисты, нарциссы и психопаты, а девушки и жены — невинные жертвы, пострадавшие за свою искренность, открытость и веру в любовь.

Один из таких «приемов психологического насилия», который кочует из списка в список, — это так называемый газлайтинг (gaslighting).

Этот термин создан на основе названия фильма 1944 года — «Газовый свет» (Gaslight). По сюжету, муж скрывает от своей супруги факт того, что по ночам ищет в доме драгоценности, принадлежавшие ее жестоко убитой тетушке. Естественно, жена видит, что по ночам газовый свет становится более слабым (тогда дома освещались с помощью газовых светильников, а муж, ищущий драгоценности, включал свет на чердаке, закономерно снижая тем самым общее количество газа в светильниках, расположенных в других помещениях), и слышит странные звуки.

Супруг, соответственно, утверждает, что женщине все это только кажется, что свет не меркнет, что никаких шумов не слышно. Такое расхождение оценок, понятное дело, просто сводит бедную женщину с ума. Похожую тактику психологического насилия, кстати, применял Карлсон, чтобы выжить из дома Малыша «домомучительницу» Фрекен Бок.

Но существует ли газлайтинг на самом деле?

Конечно, у вас наверняка были моменты, когда ваш партнер видел ситуацию совершенно иначе, чем вы, рассказывал о том или ином случае, произошедшем с вами, так, что вы просто за голову хватались от его бесчестности. Но шла ли в этих ситуациях речь о насилии или же просто сказались уязвимости, присущие нашему разуму и разуму партнера?

Чтобы выяснить это, давайте вникнем в одну очень важную тему.

Я тебе это припомню!

Что там газлайтинг! Что там психологическое насилие! В 80-е в США множество клиентов психотерапевтов были уверены, что в детстве родители их насиловали, в том числе и в извращенной форме, и заставляли участвовать в изуверских ритуалах типа черной мессы. Этот период принято называть сатанинской паникой.

Но было ли все это в действительности? На самом ли деле клиенты психотерапевтов вспоминали свое ужасное прошлое, свое трагическое детство?

Современные научные данные позволяют ответить на оба вопроса отрицательно.

Дело в том, что наша память реконструктивна. Это означает, что, вспоминая то или иное событие, мы не считываем некие неизменные данные, «записанные на подкорку». Мы эти события реконструируем: фактически заново создаем образ произошедшего события в нашем разуме, используя, сами того не осознавая, более свежие данные.

Это означает, что мы очень легко можем вспомнить то, чего вовсе не было.

При этом на нас могут оказать влияние даже какие-то мелочи. И уж точно на нас окажет влияние вера нашего терапевта в детские травмы и в широкую распространенность сексуального насилия родителей над детьми.

Так что, когда ваш партнер в следующий раз продемонстрирует, что помнит произошедшее с вами обоими событие совсем иначе, чем вы, подождите обвинять его в газлайтинге, вспомните, что наша память реконструктивна.

Ну и, разумеется, если вы перестанете считать, что ошибочные, с вашей точки зрения, воспоминания вашего партнера порождены его психопатией, его желанием свести вас с ума и психологически изнасиловать вас, ваши отношения могут существенно улучшиться.

Впрочем, если в вашем доме хранятся несметные сокровища погибшей при странных обстоятельствах тетушки, вам, разумеется, не стоит списывать все на когнитивные искажения.

В то же время свой вклад в газлайтинг вносят и искажение в пользу самого себя, и эффект выше среднего.

Будем предполагать худшее

К сожалению, приписывать партнеру по тем или иным отношениям враждебные намерения, считать поведение человека, которое не является однозначным, является амбивалентным и допускает разные трактовки, именно враждебным, злонамеренным — это одна из особенностей нашего разума.

Психологи называют ее «враждебным искажением атрибуции» (hostile attribution bias).

Под влиянием этого когнитивного искажения мы весьма эффективно портим наши отношения, демонизируя наших партнеров и вообще считая окружающих куда более худшими людьми, чем они есть на самом деле.

Итак, находясь в отношениях, пытаясь построить или изменить отношения, пытаясь их разорвать, всегда помните о том, что ваш разум может вас обманывать, что ваши выводы, которые кажутся вам стопроцентно правильными, могут быть ошибочными. Сохраняйте здоровый скептицизм в оценке партнера и его действий, а также в оценке самого себя.

Отправить ответ

  Подписаться  
Уведомление о
Adblock
detector